(с)

Без году неделя, мой свет, 
двадцать две смс назад мы еще не спали,
сорок - даже не думали,
а итог - вот оно и палево, 
мы в опале,
и слепой не видит, как мы попали
и какой в груди у нас кипяток.

Губы болят, потому что ты весь колючий;
больше нет ни моих друзей, ни твоей жены;
всякий скажет, насколько это тяжелый случай 
и как сильно ткани поражены.

Израильтянин и палестинец, и соль и перец, слюна горька; 
август-гардеробщик зажал в горсти нас, 
в ладони влажной, два номерка;

Время шальных бессонниц, 
дрянных гостиниц, 
заговорщицкого жаргона и юморка; 

Два щенка, что, колечком свернувшись, 
спят на изумрудной траве, сомлев от жары уже;

Все, что ДО - сплошные слепые пятна, я потом отрежу при монтаже.

Этим всем, коль будет Господня воля, я себя на старости развлеку:
вот мы не берем с собой алкоголя, чтобы все случилось по трезвяку;
между джинсами и футболкой полоска кожи, мир кренится все больше, будто под ним домкрат;
мы с тобой отчаянно непохожи, и от этого все забавней во много крат;

Волосы жестким ворсом, 
в постели как Мцыри с барсом, 
в голове бурлящий густой сироп;
Думай Сердцем - сдохнешь счастливым старцем, будет что рассказать сыновьям за дартсом, прежде чем начнешь собираться в гроб.

Мальчик-билеты-в-последний-ряд, мальчик-что-за-роскошный-вид.
Мне Плевать, что там о нас говорят и кто Бога из нас гневит.
Я планирую пить с тобой ром и колдрекс, строить жизнь как комикс, готовить тебе бифштекс;
что до тех, для кого важнее Моральный кодекс - пусть имеют вечный оральный секс.
Вот же он Ты - стоишь в простыне, как в тоге и дурачишься, и куда я теперь уйду?!
Катапульта в райские гребаные чертоги - специально для тех, кто будет гореть в аду.

(с) В.П.